Серия «Мой друг». Актриса

Мой друг — самый типичный молодой человек, средних лет. О таких еще нынче поговаривают — среднестатистический. Завидев подобного на улице или в зале, простите, душной цирюльни, ни в коем разе не начнешь гадать: «Ох, интересная и яркая жизнь у него, наверное» или «держу пари, господа: этот товарищ или музыкант или свадьбы справляет». В общем, таких большинство. Все они откуда-то приехали и куда-то спешат. Ну, или делают вид, что спешат. Работают в конторе, служащими очень среднего звена, а в дни выходные, дрыхнут до обеда, после чего проводят время в компании таких же, самых обычных, среднестатистических мужчин, а если повезет, то и дам. Везет, как вы понимаете, нечасто, да и работы в этом направлении ведутся, отнюдь, не систематически, а потому и не посетуешь ни на кого.

Мы дружим давно, сколько себя знаю… А вот как познакомились, теперь уже и не вспомнить… Да и знакомились ли? Эти знакомства — вообще история занимательная. Бывает мужчина и статный, и собой не дурен, состояние имеется, крыша над головой, и вот пытается знакомиться, да все никак — дела идут, а дамы на дела серьезные — никак, а пора бы. Впрочем, бывает и иначе — мужик из народа, да семейный. И не ищет вроде никого для знакомств, да как пристанет аристократка какая, голодная до дел интимных, да так красиво пристанет, изящно, не навязчиво, так и прогоришь тут же. Нормальный мужик устоит разве?
Так вот друг мой не знакомится вообще — сразу про любовь говорит. При этом говорит мне, а не той, что так захватила его на этот раз. Бывает, сидим с ним попиваем «красного» на Арбате, а он ведет свой рассказ:

— А я, друг мой, тут, давеча, бывал в ресторане, знаете верно — что на Остоженке. Очень недурные рульки там подают, сочные. Да. А отужинать мы направились с моим напарником по долгу службу. И вот сидим, он подвыпил и говорит нелестно о директоре конторы нашей и жене его, я сижу киваю, а сам по сторонам все — женщин статных в тот вечер — роем. Вдруг, официантка подходит, с другого зала, куренного, говорит тихонько так, но слышно — «Простите, быть может, я могу сослужить Вам чем-то?». У меня рулька так в горле и встала, откашлялся — «Нет» — говорю сбивчиво — «незачем нам». А она деловито так, как могла — «Как знаете, да только смотрите без устали, как две четверти часа ужой».
«Ужой»…, понимаете, друг мой. И голосом этим, губками славными с розовцой здоровой — «ужой». А я ее сразу заметил: она в толпе дам вида аристократичного, уж шипко сильно выделяется своей скромностью, одомашенностью, заботой что ли. Я прямо полюбил ее сразу. «Да,» — говорю — «извольте-ка нам с товарищем еще красного по бокалу, а то коллеги вашего не сыскать». У них строго там, в ресторане, на Остоженке-то, где рульки, — она кивнула только, да убежала.
И вот дальше сидим, кончил напарник было свой рассказ, я подвыпил теперь, и ему доношу:
«Ах, любовь,» — говорю, — «мой дорогой коллега, ах чувства эти, ну не волшебство? Только был вечер скучен и сер, как тут тебе — как обухом по шее, и вот сидишь, улыбаешься нездорово, и о ней только мысли… А ведь что она?»
«Вы же гляньте — одета-то по форме, лоб блестит, ни шляп тебе пышных, ни красок на лице, а все при ней — милая такая. И интересно мне сразу — откуда прибыла, почему, да любит что? Читать ли дома у камина или по театрам нравится? Может парк с фонтанами? Да и видела ли фонтаны она и камин? Я то видел все, да ничего не люблю… ее толь…»
Глядь, а напарник мой по службе, смотрю, слушает, а сам губами шевелит — считает сколько по счету с него, сволочь бездушная. Да.»

Улыбаюсь. Обычно я ему на такие рассказы одно — мой друг, ну нельзя же так. Ну, хватит. Одно бы дело нам с Вами по 25 и сил не жалко, другое сейчас. Беспокоюсь я, что уж сильно близко к сердцу вы простолюдинок принимаете.
И тут он вздыбиться обычно — «Простолюдинка?! Это счетовод тот, сволочь, простолюдин, хоть и на Остоженке и живет, в квартире чуть меньше площадью ресторана этого. Он сам нищий, да каждый сантиметр души его никудышной. Ой, прости ты меня Господи»..

Смеемся, успокаивается, а потом опять за свое:
Но это что, тут ведь еще, недаром как вчера, не думайте, что хвастаюсь, да был в театре. В Большом. Да. Зала полная: балконы, проходы забиты, а я впереди прям, у музыки сижу, мне билет получить сподобила жена директора нашей конторы — золотая женщина. Спектакль чудесный, смеюсь во весь голос, как вдруг, Бог мой, в самой середине, у дамы, что в не в центральной роли — монолог.
Ах, до чего же говорит чудно, гладко так — Актриса! И без запинки, роль по ней будто, как и лохмотья, что на ней — нищенку играет… помню, в общем, что рот закрыл, когда дышать от сухости сложно стало.
Как она играла! Друг мой, как она играла! Я никому так больше, точно, поверить не смогу, как ей не сцене. И то смеется, кокетничает будто, то как закричит, да глазища вытращит — я даже в кресло вжался, хотя кричала и не мне даже. Счастливчику тому кричала, что на сцене с ней. Бездарь. Он рядом там, представьте, и за кулисами, верно, радуется с ней премьере. Жук усатый. Ой, прости ты меня Господи.
Ну, что вы смеетесь, друг мой? Любовь — она же как лихорадка, никогда не знаешь, когда прихватит, а случиться, так горишь весь, имя повторяешься, чушь говоришь, да смеешься часто..

Говорю ему тогда бывало: «Ну, дорогой мой, на актрисе надобно долго жениться хотеть, ее бы сначала желать, любить, уважать надо… но из зала. Сначала с балкона, потом с мест средних, и так до самой сцены. А Вам, мой друг, билеты всё на первый ряд достаются…

Post to Google Buzz

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>